многочисленных песен о моих подвигах. И хорошо, если это будет не мой рост.
Моди вообще ничем бы не выделялся, разве что отсутствием бороды, если бы не заплел волосы в двенадцать толстых кос, которые лежали на его плечах точно змеи. И двенадцать рун. Хмм, он плетет косы по количеству полученных рун или это совпадение? У Стейна было всего две руки, и мне стало любопытно, почему ему дали такое прозвище. Трехрукий был невысок, тощ, зато бороду отрастил аж до пояса.
— Третья команда! Братья Кеттил Кольчуга и Арнодд Железный.
Из чего их слепили боги? Из меда и белой муки? То-то бабоньки развопились при виде этих красавцев. Примерно так я и представлял себе Фольси-земледельца: высоким, широкоплечим, с золотыми волосами и бородой, ясными чертами лица и белозубой улыбкой. А тут их было сразу двое! Да еще и хельты! Надеюсь, они играют не хуже, чем выглядят.
Я почти приплясывал на месте от нетерпения. Когда ещё увидишь сразу шестерых хельтов на одном поле? Разве что в битве. Да и то в битве по сторонам особо не навертишься.
После подготовки поля игроки бросили жребий. Первым защитником стал Альмод Весло. Он взял массивную биту, крутанул ее и мощным ударом отправил плашку к дальнему от меня краю поля.
Вжжжжух! Мне показалось, что внезапно поднялась вьюга. Рванувшие с места хельты сорвали утоптанный за несколько дней снег. Все заволокло белой порошей. Что происходило на поле, можно было только догадываться. Кожу покалывало от давления чужой силы. Я до рези в глазах всматривался в кружащийся снег, но ничего не видел.
Тиу!
Звонкий звук удара чего-то тяжёлого об лёд. Ветер швырнул снег прямо в лицо, и я закашлялся, выплевывая ледяную пыль изо рта. Спустя два удара сердца ветер прекратился, снег осел. И все увидели, что произошло: Моди обошел защитника и с силой впечатал плашку в каменные ворота так, что она раскололась, а сила удара разметала снег на пятьдесят шагов вокруг.
От восторженного рева толпы заложило уши, и я тоже завопил, как ошпаренный. Такого я ещё не видел! Даже Флиппи Дельфин, который на моих глазах сражался с хуоркой, так не впечатлял, как эта мощь.
Игроки вновь заняли места возле ворот. Моди со Стейном сыграли в «камень, ножницы, ткань», и победивший Стейн подхватил биту. Трехрукий подбросил плашку и молниеносно ударил. Настолько быстро, что бита пронеслась над плашкой и вернулась обратно, отбивая ее в другую сторону.
В мою сторону.
Игроки рванули следом. Первым мчался похожий на беременного кита Болли, его ноги мелькали быстрее стрекозиных крыльев. Слева его прикрывал Альмод. За ним бежал Моди, его двенадцать кос трепетали на ветру, как флаги на мачте. Справа размеренно бежали братья.
Возле меня вдруг стало совсем пусто. И чего все удрали? Видно же, что не долетит!
За считанные мгновения давление рунной силы выросло, так что захотелось упасть и сжаться в комочек.
Ну уж нет! Я без двух рун хускарл! Я выдерживал силу сторхельта. Я ножом убил тролля. Я лицом к лицу сражался с великаном! Я выстою!
Затарахтела об лёд плашка, несколько раз подпрыгнула и остановилась в нескольких шагах от меня. И тут давление выросло так, что выбило воздух из лёгких и вдавило в землю. Будто мне на плечи свалилась гора. Я упал на колени и зажал нос рукой, чтобы остановить закапавшую кровь. Но глаза не отвел.
Вот Кеттил прыгает и вцепляется в ногу Болли Толстяку. Тот, даже не заметив этого, делает ещё шаг, и Кеттил Кольчуга, хельт одиннадцатой руны, летит вперёд, будто заигравшийся котенок. Он падает рядом с плашкой, хватает ее. И тут до него добегают остальные.
В паре шагов от меня разгорается жаркая схватка. Хорошо хоть давление рунной силы немного ослабевает. На братьев обрушиваются десятки ударов и пинков. Они словно и впрямь сделаны из железа! Кольчуга и Железный вырываются и бегут обратно к воротам, пока на них не прыгает Болли. Он обрушивает их на лёд. Альмод подскакивает к ним, но получает такой пинок, что, кувыркаясь, отлетает шагов на двадцать. Моди Косы хватает упавшую плашку. Болли, поймав его за косу, вколачивает его голову в лёд и отбирает плашку. Повсюду брызги крови!
За Толстяком устремляются братья и пришедший в себя Альмод. Моди не может встать после тяжёлых ударов, убивших бы и тролля. Болли добирается до ворот. Теперь ему нужно обойти защитника! Стейн со свистом и воем рассекает битой воздух с такой скоростью, что его рук не видно. Бита то в левой, то в правой руке, а порой кажется, что летает сама по себе, охаживая огромного хельта. Вот почему Трехрукий!
Подбегают братья, выжидают момент, дружно сбивают с ног Толстяка и отбирают плашку. От падения огромной туши по льду проходит дрожь. Арнодд несколько раз пинает Болли в объёмистый живот и перехватывает Альмода, вцепившись ему в плечи. Два воина сжимают один другого в чудовищных объятьях. Слышен треск костей. От жара под их ногами плавится лед. Тем временем Кеттил голыми руками отбивает биту. И ударов по нему приходится всё больше и больше. Как бы ни был прочен Кеттил Кольчуга, но обойти защитника не может: Стейн превратился в сплошной гудящий вихрь. Он неприступен, как скала.
Хрясь!
Бита ломается о голову Кеттила. Вот-вот Трехрукий воткнет в него обломок. Но Стейн на мгновение теряется. Кольчуга отшвыривает защитника и вносит уцелевшую в этот раз плашку в ворота.
Игроки весело хохочут. Моди с окровавленным ртом сквозь смех что-то втолковывает Болли. Стейн весело перешучивается с Кеттилом. Будто только что не убивали друг друга.
В пятидесяти шагах от границ поля карлов не осталось, да и хускарлов тоже по пальцам пересчитать. Немногие готовы терпеть выплески чужой силы ради зрелища. Я же упорно стоял на месте.
Арнодд отправляет плашку в полёт. И начинается очередной круг.
И вновь Болли Толстяк первый добегает до плашки, но взять её не успевает. Стейн с Моди вцепляются в него, как собаки в медведя, а Кеттил под шумок хватает плашку. Трехрукий с Косами замечают пропажу и замирают в растерянности. Болли отпихивает одного, второго швыряет в убегающего с плашкой Кеттила и бежит следом.
Схватка возобновляется ближе к воротам. К ней присоединяется и Арнодд, молотит битой всех, кто попадает под руку, в том числе и брата. Видать, знает, что Кеттил выдержит и не такое. Из месива выпрыгивает Болли Толстяк, взмывая на три своих немалых роста, и приземляется прямо в центр «ворот». Гудит лёд, паутинка
